А вот какие:
Особенности национального нереста
У браконьеров на Оке погоны покруче, чем у рыбнадзора

Фото Сергея ИВАНОВА.
Моторка скользит по Цимлянскому карьеру. На берегу рыбаки как-то странно пригнулись. Подплываем, но нас тут не ждут. С криком “стоять!” и автоматом наперевес рыбинспектор выскакивает на берег, а у рыбаков только пятки по полю сверкают. Из воды вытаскиваем четыре сети, на берегу, раздувая жабры, умирают два крупных леща. Преступление налицо.
Прошу прощения, по привычке оговорилась — инспектора рыбнадзора теперь называются ведущими или главными специалистами по надзору и контролю за водными биоресурсами и относятся к управлению Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору (Россельхознадзор) Минсельхоза. С работниками Серпуховского межрайонного отдела мы отправились ловить браконьеров и поняли, что от смены вывески суть работы не меняется.
— У нас три основных направления деятельности, — объясняет начальник отдела Виктор Михайлов. — В первую очередь охрана среды обитания. Второе направление — борьба с незаконным выловом, с нарушением правил. Третье — контроль за воспроизводством. С 15 апреля по 15 июня у рыбы нерест, и ловить ее, кроме как на простую удочку с берега, нельзя. За лодку или спиннинг — штраф, а уж за сеть тем более.
...На высоком берегу отдыхает большая компания, но одеты молодые люди явно не для пикника. В машине находим лодку, рядом с колесом пакет с рыбой, а в костре догорают сети. Еще одна вытащена из воды, в ней бьются два леща и два карпа. Но горе-рыбаки все отрицают: не наше это — и чувствуют себя вполне спокойно. Такое спокойствие объясняется просто: на половине “отдыхающих” — милицейские кители, на трех машинах — московские номера. По словам работников отдела, правила лова чаще всего нарушают отнюдь не те, кому есть нечего.
— Я через день слышу: меня уволят, буду дворником работать — и так уже несколько лет, — рассказывает замначальника отдела Константин Козлов и по рации вызывает милицию.
Наряд серпуховской группы немедленного реагирования прибыл через десять минут, но на нарушителей не подействовал даже его приезд. Предъявлять документы и подписывать протоколы о досмотре и изъятии неположенного они отказались. Пришлось нам стать понятыми. Из пакета достаем два десятка карасей и лещей, четыре судака, берша, занесенного в Красную книгу, и пару раков. Начинается оформление бумаг, браконьеров увозят в милицию.
— Это административное правонарушение, — объяснил Виктор Михайлов, — максимальный штраф за него 1000 рублей. Также они должны будут заплатить за причиненный ущерб — выловленную рыбу. По 25 рублей за каждого леща и карася, 250 — за судака, 420 стоит берш. В определенный день они получат постановление и оплатят штраф в Сбербанке. Вот если не сделают этого, тогда дело передается в службу судебных приставов.
...Плывем дальше по Оке. В кустах плавают пластиковые бутылки, Козлов тянет за одну, и из воды появляется елочка, вся, как шариками, облепленная икрой леща. Как объяснили работники отдела, рыбы оставляют икру на кустах, но вода спадает, и ветки пересыхают, поэтому они и делают такие искусственные нерестилища. Браконьеры тоже знают об этом. Рядом находим еще две сети: одна пустая, а в другой три леща. Хозяев поблизости не видно...
Только за одну неделю мая работниками серпуховского отдела возбуждено 33 административных дела на 41 человека и 3 уголовных на 4 человек, изъято почти 70 килограммов рыбы, 40 сетей и семь лодок. И это только начало.

Московский Комсомолец
от 25.05.2005